МАША ОНЕГИНА

Скачать полную версию — ЗДЕСЬ

@@@

Семь утра субботы – самое подходящее время, чтобы уйти из дома, если накануне ты узнал, что тебе изменяет жена.
Банальная и пошлая история из любовных романов в мягких обложках: вечером прошлого [такого трудного] дня я застал свою жену в нашей постели с другим мужчиной. С ее коллегой. Тоже, к слову, женатым, да еще и с тремя детьми.
— Какая разница – люблю я его или нет? Дело в том, что я не люблю тебя! – ее слова методично вколачивали в сердце раскаленные гвозди.
— Тогда зачем вот это все, что у нас с тобой?
— Мне так удобно!
Ее испуганная истерика превратилась в агрессивную запредельную откровенность: не было никаких поездок к родителям, никакой работы в офисе по выходным, дни рождения коллег, посиделки с подружками и последняя командировка – просто поводы объяснить свое отсутствие дома. Потому что ей так было удобно.
Мой организм отказывался все это воспринимать. Сначала я перестал слышать то, что она говорит, затем меня вырвало прямо на кровать, где еще час назад она радостно совокуплялась со своим харизматичным бабуином. А после этого я, попросту не слыша ее вопли, заперся в другой комнате и рухнул в полном изнеможении на диван. В первый раз я испытал на себе, как эмоции высасывают из человека жизненные силы – несколько часов я не мог пошевелиться и даже просто закрыть глаза. Я лежал в каком-то необъяснимом оцепенении, уставившись в угол комнаты, где на книжной полке стояла копилка – керамический голубой слон с выпученными глазами, наша первая совместная покупка.
Несколько раз я засыпал на неопределенное время, просыпался, снова проваливался в вязкий неуютный сон, когда слышишь все, что происходит вокруг. Но сон не приносил облегчения, а наоборот – заставлял вытаскивать из памяти самые незначительные странные детали наших отношений в последние месяца три. Теперь все эти [как тогда казалось] глупости приобретали совершенно другой смысл. Тоскливый беспомощный ужас от того, что все в жизни больше не будет таким, как раньше, мешал забыться, перемешивал в голове десятки мелких подробностей, которые, оказывается, были настолько очевидны, что сейчас с трудом удавалось понимать, как можно было не замечать всего этого раньше.
Семь утра субботы – самое подходящее время, чтобы уйти из дома и начать пить, если накануне ты узнал, что тебе изменяет жена.
Продавщица маленького магазина на углу дома, неспешно покручивая фиолетовые кудри, презрительно наблюдает за моими неуверенными попытками определить меню своего алко-завтрака. Все окружающее выглядит так, будто в картридж струйного принтера кто-то забыл залить цветные краски, но тот все равно по заданной программе усиленно печатает фотографии радуги. А еще очень сильно болят глаза. Именно так и бывает, когда хочется плакать, но ты сдерживаешься.
— Литр чинзано, литр очаковского джин-тоника, — наконец решаюсь я. Что ж, попробуем смешать говно с конфетами.
Детские площадки неуютных дворов в провинциальных городах, кажется, именно для того и созданы, чтобы за каких-нибудь полчаса влить в себя сомнительный коктейль из двух литров совершенно несочетаемых друг с другом напитков, параллельно вгоняя в организм еще и содержимое десятка крепких сигарет. Жаль, что еще довольно рано, и рядом нет этой бесконечной вереницы невыспавшихся мамаш с гуртом орущих детей, которых так весело пугать прыжками в лужи и пьяным хохотом.
А еще, оказывается, очень весело блевать в урны на троллейбусных остановках, распугивая добропорядочных граждан, спешащих в свой обязательный потребительский уикенд-вояж, воплями «Мне так удобно! Понимаете? МНЕ ТАК УДОБНО!».
К полудню я был пьян настолько, что, уверен, даже авиационное топливо показалось бы мне легким аперитивом перед ужином, в меню которого лишь радий и полоний.
Впрочем, как оказалось, все только начиналось.
Еще оказалось, что чрезвычайно легко потратить кредитный лимит на банковской карте [размером в пять твоих не таких уж маленьких ежемесячных зарплат] всего за неделю. И что твой бывший одноклассник Сашка, невероятно вонючий одноногий уличный инвалид-попрошайка, которому ты время от времени подбрасываешь сотню-две рублей, — отличный пацан, и у него есть дача совсем недалеко за городом.
И что очень увлекательно отвечать на звонки своих родителей, ее родителей, да и вообще на все звонки [всех родителей разом] громким пьяным хоровым воплем: «Отъебись!» И что можно смело посылать нахуй главного редактора журнала, в котором ты работаешь, совершенно не заботясь о том, что ты не сдал вовремя главную статью номера [да, я работал журналистом в одном пафосном местном издании].
Ну а что я мог сделать? Мне так было удобно.

@@@

Семь утра субботы – самое подходящее время, чтобы вернуться домой, если неделю назад ты ушел и начал пить, когда узнал, что тебе изменяет жена.
Пока я сидел на лавочке на той самой детской площадке, где 168 часов назад начался мой саморазрушительный алкогольный трип, и пытался найти в себе силы, чтобы все-таки зайти в квартиру с презрительно-отстраненным выражением лица, в голову настойчиво лезли воспоминания о том, как мы познакомились.
Вместо того, чтобы думать, что же мне делать дальше со своей семейной жизнью [за неделю пьянства я ни разу не озаботился своим будущим], я вспоминал нашу первую встречу.
Это было почти тринадцать лет назад, в школе, когда я учился в 10-м классе, в последние дни сентября. Я, не обращая внимания на ветер, который трепал мои непослушные длинные волосы, равнодушно топал по школьному двору, наступая кедами прямо в лужи. Мне предстоял тяжелый день: вчера я нагло прогулял три урока, сбежав прямо на глазах у своей классной руководительницы, а сегодня меня совершенно точно ожидала очередная двойка – худосочная «химичка» в очках в роговой оправе взяла за правило вызывать меня к доске на каждом уроке. Я же в ответ перестал делать домашние задания по ее предмету.
Одновременно со мной к школьному крыльцу подъехала черная «девятка» с неместными, незнакомыми, номерами, из нее вышел какой-то мужик в военной форме и совершенно неземной красоты девочка-блондинка в черном коротком платье и точно таких же кедах, как у меня. Когда тебе 15 лет, и твоим поведением управляет хаотичный, противоречащий сам себе, набор мыслей и чувств, совпадающие детали гардероба иногда являются гораздо более важным объединяющим фактором, чем что-либо еще. Ну, пожалуй, кроме музыки. Окончательно меня добили часы на ее тоненьком запястье, которые я случайно рассмотрел, пока поднимался за ней по лестнице. На них, кроме стрелок и небольшой точки, обозначающей полдень [впрочем, еще и полночь], не было больше ничего.
Все, что меня волновало еще минуту назад, тут же перестало быть существенным. Самой главной задачей на этот день стало узнать, кто она и в каком классе учится. И почему я не видел ее раньше.
Напрочь убивающая мою репутацию среди учителей дружба со всеми школьными двоечниками и хулиганами сделала свое нужное дело – уже на первой перемене я знал, что учится она в 9-ом «Б», т.е., на год младше меня, а зовут ее Маша. Маша Онегина, которая всего пару дней назад приехала аж из Владивостока – ее отца-военного перевели преподавать в наше местное военное училище.
Каждый день всей моей последующей жизни был наполнен прекрасным смыслом – быть рядом с ней. Наши нечастые и недолгие разлуки превращались в немыслимые пытки, когда я просто не находил себе места, еле переживая эти бесконечные дни. Все другие события и обстоятельства моей жизни – окончание школы, поступление в университет, игры в прятки с военкоматом, работа, общение с друзьями и родственниками, покупка квартиры, решение каких-то проблем – были только фоном для непрекращающегося бенефиса главной героини моей пьесы. Мы поженились, едва лишь ей исполнилось восемнадцать, и я никогда не жалел об этом. Я настоял на том, чтобы она оставила свою прекрасную фамилию, хотя все наши родители были против, а большинство моих друзей выразили эдакое молчаливое недоумение. Но, как и тогда я был уверен, так и сейчас считаю, что Маша Онегина – это очень круто звучит.
За время, прошедшее с момента нашей первой встречи, из девочки-подростка неземной красоты она превратилась в прекраснейшую взрослую девушку – мечту любого альфа-самца. Иногда, в присущие мне периоды самоуничижения, я просто не мог поверить в то, что она тратит свою жизнь на меня – угрюмого циника не самой приятной наружности.
В 26 лет она стала директором местного филиала огромной международной компании, и я даже два раза писал о ней большие статьи для журнала, в котором работал. «Паразитируешь на моем успехе!» — шутила она, и это, несомненно, было правдой, потому что ее комментарии по разным важным информационным поводам были исключительным эксклюзивом, доступным только мне.
Я чувствовал себя самым счастливым мужчиной планеты, не завидовать которому мог разве только Брэд Питт.
И вот сейчас я стоял перед дверью собственной квартиры, держа ключи в руках, и попросту боялся сделать шаг в будущее, которое не предвещало мне ничего хорошего.

@@@

Впрочем, в квартире меня никто и не ждал. Нет, не то, чтобы мое возвращение снова помешало Маше трахаться, а просто никого не было дома. В этот момент я очень пожалел, что у нас нет кошки или хотя бы какого-нибудь хомячка – было бы кому так привычно сказать: «Привет! Я дома!»…
Вообще, было такое ощущение, что всю эту неделю, что меня не было, квартира пустовала: пыль, нетронутые продукты в холодильнике, упавшая с вешалки куртка в прихожей, посуда в раковине с засохшими остатками еды. Даже бокал, из которого я пил непосредственно перед уходом, стоял на том же месте. Маша [тот еще «бытовой фашист»!] никогда не допустила бы подобного.
Пока я трусливо отсиживался на той самой детской площадке, затем поднимался по лестнице, а потом еще минуты две стоял перед дверью квартиры, нервно теребя ключи в руке, я ожидал чего угодно: нового скандала, драки, истерики, присутствия ее психопатки-мамы, очередного потока оскорбительных откровений, выстрелов в лицо, в конечном итоге; но никак не этой безразличной пустоты, которая лишний раз демонстрировала мою теперь уже полную ненужность здесь.
Накопившееся нервное напряжение и ожидание катастрофы, очевидно, требовали какого-то выхода, поэтому я минут десять попросту бесцельно шатался по квартире, вслух напевая мелодию еле знакомой песни. Все мои мысли были заняты только тем, чтобы вспомнить текст, название и исполнителя этой самой песни. Впрочем, время от времени я останавливался и громко произносил одну из двух фраз: «Вот сука!» или «Вот блядь!». Весь остальной накопленный за годы словарный запас куда-то испарился.
«В нашей школе стрельба: пиф-паф!
Грустный парень с ружьем отца…»
Вот что это была за песня. Группа тверских алкоголиков с идиотским названием «Пионерлагерь пыльная радуга». Один мой приятель прислал мне ее за пару дней до того, как я сбежал от Маши. Всю эту неделю [точнее, те несколько дней, что сохранялась зарядка] мой плеер играл попеременно всего две песни: вот эту и еще что-то из Blur.
Я моментально успокоился. Все сразу же стало ясно: нужно зарядить и включить телефон. Я как-то не ожидал, что мой алко-тур затянется так надолго, поэтому даже не подумал о том, чтобы взять зарядники для телефона и плеера. Впрочем, я вообще-то и не собирался в продуманное и радостное путешествие с непременным посещением коралловых рифов и гламурненькой тусовочкой на частной яхте где-нибудь недалеко от Мальдивских островов, поэтому, думаю, больше даже ничего объяснять не стоит.
242 сообщения. Практически все одинакового содержания: «Этот абонент звонил вам Х раз».
Мама. Папа. Главный редактор моего журнала. Ее мама. Ее папа. Моя бабушка. С десяток наших друзей. Штук двадцать незнакомых номеров. Хотя лидером по количеству sms, конечно, был мой банк, который скрупулезно, исключительно честно соблюдая договор, извещал меня о том, сколько именно и где я потратил…
Ни одного звонка или смс от самой Маши.

НИ ОДНОГО ЗВОНКА ИЛИ СМС ОТ ОНЕГИНОЙ!
Сука!
И блядь.

Впрочем, все это я просмотрел и осознал уже позже: не прошло и 10 секунд после того, как был включен телефон, а мне уже звонила мама.
— Сынок, вы где? – моя, обычно довольно сдержанная, родительница в этот раз совершенно не скрывала своей истерики.
— Давно ли мы с Вами на «Вы», мама?
— Еще и издевается, подонок! Мы вас потеряли с Машей! Вас уже неделю нигде нет!

СКАЧАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ

Скачать или прочитать онлайн книгу «17 оргазмов весны» (2011 г.)